Терапии рака путем ингибирования отрицательной иммунной регуляции

Нобелевская премия по физиологии и медицине: CTLA-4 и PD-1

Аббревиатуры CTLA-4 и PD-1 наиболее кратко отвечают на вопрос, за что в 2018 году была присуждена Нобелевская премия в области физиологии и медицины. Эти две важных белковых молекулы играют роль в регуляции активности иммунной системы человека, а воздействие на них позволяет значительно усилить атаки иммунных клеток на опухоль – именно этого удалось добиться нынешним лауреатам. На основе открытий сегодняшних лауреатов уже созданы средства лечения рака, одобренные для клинического применения.

Лауреатами премии стали американец Джеймс Эллисон (James P. Allison) из Онкологического центра имени Монро Д. Андерсона Техасского университета и японец Тасуку Хондзё (Honjo Tasuku) из Университета Киото. Оба они давно работали в области иммунологии, особенно изучая взаимодействие опухолей с иммунной системой пациента. В последние годы их имена регулярно указывались агентством Thomson Reuters в числе наиболее вероятных кандидатов на Нобелевскую премию.

Иммунная система организма требует точной регулировке. Недостаточная ее активность сделает человека беззащитным перед инфекциями и другими патогенами, но слишком сильная активность тоже опасна – она приведет к аутоиммунным заболеваниям. Поэтому существует целый ряд ферментов, активизирующих или ингибирующих иммунные клетки. Эти вещества часто называют «контрольными точками иммунного ответа» (immune checkpoints).

Для опухоли выгодно, чтобы активность иммунной системы снижалась. Соответственно в борьбе с опухолью можно наоборот активизировать Т-лимфоциты. Первые подобные идеи возникли еще в конце XIX – начале XX века. Тогда активировать иммунную систему пытались, заражая пациента бактериями. Эффективность такого способа была невысока, но один из его вариантов до сих пор применяется при лечении рака мочевого пузыря. В нем используется известная противотуберкулезная вакцина БЦЖ (бацилла Кальмета – Герена) из ослабленного штамма туберкулезной палочки Mycobacterium bovis. В данном случае ее инъецируют прямо в мочевой пузырь. Точный механизм действия неизвестен, но вакцина БЦЖ действительно вызывает локальную активацию иммунитета, что ведет к исчезновению поверхностных опухолей в двух третях случаев. В рандомизированных исследованиях было показано, что она превосходит стандартную химиотерапию.

Сейчас иммунную систему активируют не вслепую, а на основе знаний о том, какими белками регулируется ее работа и как можно воздействовать на эти белки. В последние десятилетия удалось выявить молекулы, которые служат “педалями газа и тормоза”, и научиться в нужные моменты “отпускать тормоз”, подстегивая активность Т-лимфоцитов. Выражаясь научным языком, исследователи прибегают к «ингибированию отрицательной иммунной регуляции», то есть ослаблению влияния тех молекул, которые подавляют активность иммунной системы. Часто это направление называют также «ингибированием контрольных точек иммунного ответа».

В 1992 году Тасуку Хондзё открыл мембранный белок – рецептор PD-1 (programmed cell death 1). Этот рецептор и связанный с ним белок PD-L1 помогают контролировать Т-клетки, ограничивая их активность и предотвращая возможные аутоиммунные заболевания. Именно PD-1 стал первым в истории иммунотерапии рака белком, на котором опробовали ингибирование отрицательной иммунной регуляции. В 2010 году был разработан, а в 2014 получил одобрение препарат ниволумаб (коммерческое название Opdivo) – моноклональное антитело, ингибирующее PD-1. Его производит компания Bristol-Myers Squibb. Ниволумаб применяется для лечения меланомы, рака легких, почек, мочевого пузыря, головы и шеи, а также холдкинской лимфомы.

В том же 2014 году был одобрен другой ингибитор PD-1 – пембролизумаб (Keytruda), производства другого фармацевтического гиганта – Merk. Он используется при меланоме и раке легких. В 2016 году при помощи этого препарата был полностью излечен от рака знаменитый пациент – бывший президент США Джимми Картер, у которого была меланома с метастазами в печени и мозге. Третья крупная фармкомпания – Novartis – стремится не отставать от конкурентов и проводит сейчас клинические испытания своего ингибитора под названием спартализумаб. Ожидается, что он будет эффективен как для лимфом, так и для твердых опухолей. В текущем году препарат проходит третью стадию клинических испытаний при лечении меланомы.

В 2016 году в Китае команда под руководством онколога из Университета провинции Сычуань Лу Ю начала клинические испытания метода терапии на больных с раком легких, совмещающего технологию редактирования генома CRISPR–Cas9 и ингибирование отрицательной иммунной регуляции. В испытании участвуют пациенты с метастатическим немелкоклеточным раком легкого, для которых лучевая и химиотерапия оказались неэффективны. Лу Ю и его коллеги извлекают из организма больных Т-лимфоциты, а затем, используя технологию CRISPR–Cas9, отключают у них ген, кодирующий белок PD1. Затем лимфоциты размножаются в лаборатории и возвращаются в кровь пациентов.

Работы Джеймса Эллисона были связаны с другим белком Т-лимфоцитов – CTLA-4 (cytotoxic T lymphocyte-associated antigen 4). Эллисон в 1990-х доказал, что этот белок тоже ингибирует способность Т-клеток атаковать клетки опухоли. Когда антитело для этого белка было получено, оказалось, что связывание белка CTLA-4 активизирует противоопухолевые иммунные реакции и ведет к разрушению опухоли. Клинический препарат на основе ингибитора CTLA-4 появился раньше всех – он был одобрен для лечения меланомы еще в 2011 году в США и в 2012 году в Евросоюзе. Препарат тоже представляет собой моноклональное антитело, он был разработан компанией Bristol-Myers Squibb, изначально получил название ипилимумаб, а на рынке известен также как Yervoy.

Прорыв в терапии рака

Российские ученые прокомментировали открытие лауреатов Нобелевской премии 2018 года по медицине и физиологии. Новаторские исследования в области лечения рака создали новую область знаний в онкологии и стали пусковым механизмом для создания новых лекарств. Однако эффективно применять его в клинической практике можно будет, только перейдя к персонализированной иммуноонкологии, считают эксперты.

Что это такое и в чем новизна методики

Открытие терапии онкозаболеваний с непростой для восприятия неспециалистом формулировкой «путем ингибирования негативной иммунной регуляции» обсуждалось в рамках университетского проекта NobelTаlks @SechenovUniversity.

Если коротко, то нынешние нобелевские лауреаты изучили способность иммунной системы уничтожать опухолевые клетки, «спуская с цепи» определенные иммунные клетки. В частности, Джеймс Элиссон в 1995 году обнаружил белок CTLA-4, который представляет собой своего рода «тормоз» для клеток иммунной системы (Т-лимфоцитов). В норме это нужно для того, чтобы лимфоциты не атаковали собственные клетки организма. Уже в следующем году, возглавляемая Элиссоном группа научилась выключать этот белок специальными антителами. В результате этого лечения наша иммунная система начинает более активно бороться с опухолевыми клетками.

Несколькими годами ранее Тасуку Хондзе заинтересовал другой белок, PD-1. Он тоже влияет на готовность иммунной системы сражаться с опухолью и был открыт группой Хондзе на поверхности Т-лимфоцитов. Значение этого белка состоит в том, что раковые клетки умеют его блокировать, что мгновенно делает их невидимыми для иммунной системы. Благодаря открытию были разработаны специальные лекарственные препараты, которые нарушают способность опухолевых клеток блокировать PD-1. Это возвращает организму способность видеть и убивать вышедшие из-под контроля опухолевые клетки.

С помощью этого подхода двум группам ученых удалось победить несколько очень распространенных форм рака у мышей. Новый метод уже активно внедряется и применительно к опухолям людей, обещая значительный прорыв в терапии рака.

Подходит не всем

Иммуноонкология – очень перспективное направление, меняющее парадигму лечения многих заболеваний и позволяющее добиться эффекта, не сопоставимого с используемыми сегодня в рутинной практике методами. Важным свойством иммуноонкологических препаратов является универсальность их действия – одна молекула подходит для борьбы с разными видами рака. Так, среди уже зарегистрированных есть препарат сразу для шести различных показаний, в том числе для таких, тяжело поддающихся лечению заболеваний, как немелкоклеточный рак легкого, меланома и рак почки.

Однако на практике иммуноонкологические препараты помогают в борьбе с опухолью далеко не всем: у некоторых пациентов они не дают эффекта, у некоторых, к счастью, в очень небольшом проценте случаев, вызывают взрывоподобный рост опухоли, рассказала проректор по научно-исследовательской работе Сеченовского университета, руководитель Центра персонализированной онкологии OncoTarget Сеченовского университета Марина Секачева.

«Мы находимся в начале пути по изучению эффективности и безопасности этих препаратов, — рассказала Секачева. – Сеченовский университет также активно занимается изучением иммуноонкологии. В Университете идет работа по персонализированному подбору иммуноонкологических препаратов, основываясь на поиске предикторов ответа и эффективности. Перед нами стоит задача найти маркеры, отличительные особенности опухоли и организма, которые позволят предсказать ответ. Только создав подобную стратегию персонализированной иммуноонкологии, мы сможем с максимальной эффективностью применять открытие Нобелевских лауреатов в клинической практике».

Еще один вопрос, на который предстоит ответить ученым: как оптимально сочетать иммуноонкологию с классическими методами противоопухолевого лечения, например, с лучевой терапией. На сегодняшний день накоплено уже много данных по этому вопросу, но все они разрознены. Для обработки этих данных в Университете создана группа «Компьютерная онкология», которая при помощи методик математического моделирования работает над созданием предсказательной модели взаимодействия иммуноонкологических процессов с процессами, происходящими при лучевой терапии.

Когда иммуноонкология станет доступна в России?

Определить категории пациентов, для которых будут эффективны конкретные иммуноонкологические препараты важно и для бюджета, из которого будет финансироваться терапия (сегодня один флакон иммуннологического препарата для онкобольного стоит тысячи долларов, а курс лечения тянет на десятки тысяч). И для самих больных: искусственное «растормаживание» иммунитета всегда связано с риском запустить аутоиммунные заболевания. Понятно, что полностью безвредных лекарств, без побочных действий не существует. Но если при этом новые препараты окажутся еще и неэффективными, это может дискредитировать метод.

По словам работающего с ВОЗ международного эксперта, для определения строго определенных групп пациентов, которым показан этот вид терапии, и уточнения характеристик опухоли необходимо создать систему тестирования пациентов и открыть на территории России специализированные лаборатории. Назначение этой терапии не протестированным пациентам не оправдано, и даже при значительных затратах бюджета, достичь желаемого эффекта не удастся.

Прорыв в терапии рака

Российские ученые прокомментировали открытие лауреатов Нобелевской премии 2018 года по медицине и физиологии. Новаторские исследования в области лечения рака создали новую область знаний в онкологии и стали пусковым механизмом для создания новых лекарств. Однако эффективно применять его в клинической практике можно будет, только перейдя к персонализированной иммуноонкологии, считают эксперты.

Что это такое и в чем новизна методики

Открытие терапии онкозаболеваний с непростой для восприятия неспециалистом формулировкой «путем ингибирования негативной иммунной регуляции» обсуждалось в рамках университетского проекта NobelTаlks @SechenovUniversity.

Если коротко, то нынешние нобелевские лауреаты изучили способность иммунной системы уничтожать опухолевые клетки, «спуская с цепи» определенные иммунные клетки. В частности, Джеймс Элиссон в 1995 году обнаружил белок CTLA-4, который представляет собой своего рода «тормоз» для клеток иммунной системы (Т-лимфоцитов). В норме это нужно для того, чтобы лимфоциты не атаковали собственные клетки организма. Уже в следующем году, возглавляемая Элиссоном группа научилась выключать этот белок специальными антителами. В результате этого лечения наша иммунная система начинает более активно бороться с опухолевыми клетками.

Несколькими годами ранее Тасуку Хондзе заинтересовал другой белок, PD-1. Он тоже влияет на готовность иммунной системы сражаться с опухолью и был открыт группой Хондзе на поверхности Т-лимфоцитов. Значение этого белка состоит в том, что раковые клетки умеют его блокировать, что мгновенно делает их невидимыми для иммунной системы. Благодаря открытию были разработаны специальные лекарственные препараты, которые нарушают способность опухолевых клеток блокировать PD-1. Это возвращает организму способность видеть и убивать вышедшие из-под контроля опухолевые клетки.

С помощью этого подхода двум группам ученых удалось победить несколько очень распространенных форм рака у мышей. Новый метод уже активно внедряется и применительно к опухолям людей, обещая значительный прорыв в терапии рака.

Подходит не всем

Иммуноонкология – очень перспективное направление, меняющее парадигму лечения многих заболеваний и позволяющее добиться эффекта, не сопоставимого с используемыми сегодня в рутинной практике методами. Важным свойством иммуноонкологических препаратов является универсальность их действия – одна молекула подходит для борьбы с разными видами рака. Так, среди уже зарегистрированных есть препарат сразу для шести различных показаний, в том числе для таких, тяжело поддающихся лечению заболеваний, как немелкоклеточный рак легкого, меланома и рак почки.

Однако на практике иммуноонкологические препараты помогают в борьбе с опухолью далеко не всем: у некоторых пациентов они не дают эффекта, у некоторых, к счастью, в очень небольшом проценте случаев, вызывают взрывоподобный рост опухоли, рассказала проректор по научно-исследовательской работе Сеченовского университета, руководитель Центра персонализированной онкологии OncoTarget Сеченовского университета Марина Секачева.

«Мы находимся в начале пути по изучению эффективности и безопасности этих препаратов, — рассказала Секачева. – Сеченовский университет также активно занимается изучением иммуноонкологии. В Университете идет работа по персонализированному подбору иммуноонкологических препаратов, основываясь на поиске предикторов ответа и эффективности. Перед нами стоит задача найти маркеры, отличительные особенности опухоли и организма, которые позволят предсказать ответ. Только создав подобную стратегию персонализированной иммуноонкологии, мы сможем с максимальной эффективностью применять открытие Нобелевских лауреатов в клинической практике».

Еще один вопрос, на который предстоит ответить ученым: как оптимально сочетать иммуноонкологию с классическими методами противоопухолевого лечения, например, с лучевой терапией. На сегодняшний день накоплено уже много данных по этому вопросу, но все они разрознены. Для обработки этих данных в Университете создана группа «Компьютерная онкология», которая при помощи методик математического моделирования работает над созданием предсказательной модели взаимодействия иммуноонкологических процессов с процессами, происходящими при лучевой терапии.

Когда иммуноонкология станет доступна в России?

Определить категории пациентов, для которых будут эффективны конкретные иммуноонкологические препараты важно и для бюджета, из которого будет финансироваться терапия (сегодня один флакон иммуннологического препарата для онкобольного стоит тысячи долларов, а курс лечения тянет на десятки тысяч). И для самих больных: искусственное «растормаживание» иммунитета всегда связано с риском запустить аутоиммунные заболевания. Понятно, что полностью безвредных лекарств, без побочных действий не существует. Но если при этом новые препараты окажутся еще и неэффективными, это может дискредитировать метод.

По словам работающего с ВОЗ международного эксперта, для определения строго определенных групп пациентов, которым показан этот вид терапии, и уточнения характеристик опухоли необходимо создать систему тестирования пациентов и открыть на территории России специализированные лаборатории. Назначение этой терапии не протестированным пациентам не оправдано, и даже при значительных затратах бюджета, достичь желаемого эффекта не удастся.

Регуляция иммунитета

Регуляция иммунитета — воздействия на активность иммунных органов, изменяющие иммунные ответы

Изменение иммунных ответов под влиянием психо-эмоционального состояние, питания, степени физической активности, биологических ритмов, привычек, климата и т.д.

называют регуляцией иммунитета. Исполнительными механизмами регуляции иммунитета у человека являются автономная нервная система и эндокринные органы. Выявлен относительный антагонизм влияний симпатической и парасимпатической нервной систем, а также катехоламиновых и инсулиноподобных гормонов на иммунитет.

Способность организма сохранять постоянство клеток и тканей меняется в зависимости от психического, эмоционального, биологического состояния, возраста, наследственности, биологических ритмов, питания, климата, поведения. Иначе говоря, иммунитет регулируется в соответствии с индивидуальными особенностями человека.

Общие положения регуляции функций, такие как ведущая роль психики, высшей нервной деятельности, нервных регуляций (нервизм) по отношению к другим (субординационные отношения), общих по сравнению с локальными и др., полностью приложимы к регуляции иммунитета.

У здорового человека активность иммунной системы изменяется так, чтобы обеспечить выживание. Такие изменения иммунитета опосредуются ЦНС, АНС, гуморальными и гормональными влияниями. Факторы, подтверждающие роль психики и ВНД, реализующиеся через активность ЦНС, АНС и периферических нервов, в регуляции состояния иммунитета человека широко известны. Так, установлена связь между типом ВНД человека и особенностями иммунного ответа, а также обратные зависимости — изменения условнорефлекторной деятельности вследствие иммунизации (в особенности при первичном ответе, Д.Ф.Плецитый, др.). В последнее время выявлена возможность образования условнорефлекторных сдвигов показателей иммунитета у человека после сочетания условного сигнала с подкреплением (введение адреналина).

Эмоциональный стресс сопровождается повышением пролиферации естественных клеток-киллеров (ЕКК), повышением активности тимус- зависимых лимфоцитов-хелперов, а невроз-снижением активности этой группы лимфоцитов.

Депрессия сопровождается общим снижением лейкоцитов, Т- хелперов и Т-супрессоров, а также ЕКК. В гипоталамусе выявлены волокна, содержащие интерлейкин -1-1b, опосредующий реакцию структуры мозга на неблагоприятные воздействия (охлаждение, перегревание, перенапряжение и т.д.).

Установлено, что у левшей чаще встречаются аллергические и аутоиммунные заболевания (вследствие наследственных или приобретенных свойств?).

Медиаторами иммунного ответа являются гормоны (глюкокортикоиды, нейропептиды, др.), а также полипептиды клеток иммунной системы. В частности, иммунные реакции модулируются АКТГ, бета- эндорфином, метэнкефалином и др. фрагментами проопиомеланокортина, синтезируемого клетками аденогипофиза). Эти гормоны воздействуют на рецепторы клеток иммунной системы. Например, метэнкефалин стимулирует формирование антителопродуцирующих клеток, рост клеточных колоний в тимусе и селезенке.

Однако концентрация бета- эндорфинов в плазме является решающим фактором в появлении конечного эффекта: низкие концентрации ( 1/10.-14 моль) стимулируют, а более высокие подавляют продукцию специфических антигерпетических систем.

Важным фактором регуляции иммунитета является характер и тип питательных веществ. Полиненасыщенные жирные кислоты пищи подавляют активность ЕКК, усиливают синтез простагландина ИГЕ. Наоборот, арахидоновая кислота пищи, подавляя синтез ПГЕ, стимулирует иммунитет. Ограничение белковой пищи вызывает снижение активности Т-хелперов, миграцию макрофагов и их способность образовывать антитела. Состав флоры кишечника в значительной степени определяет состояние иммунитета человека. Например, коринебактерии JК прямой кишки выявляются у людей с выраженным иммунодефицитом (лейкоз, СПИД, др.). Иммунорегуляция липопротеидами низкой плотности, появляющимися в плазме крови после приема пищи, опосредуется через рецепторы иммунокомпетентных клеток.

В значительной степени регуляция иммунитета определяется содержанием серотонина в клетках кишечника (до 90% от общего количества).

Описаны биоритмологические и возрастные изменения иммунитета здорового человека. Так, в утренние часы наблюдается максимум Т- лимфоцитов и минимум В-лимфоцитов (противофазно содержанию 11-оксикортикостеровдов), а фагоцитоз и уровень пропердина наиболее высоки и в дневное и вечернее время, снижаясь ночью и утром. Иммунореактивность имеет сезонные колебания — снижается весной и осенью. С возрастом нарастает число аномальных клеток. Например, спонтанные перестройки хромосом в клетках крови составляют почти 3% у лиц старшей возрастной группы (50-80 лет). С другой стороны, в этом возрасте наблюдается снижение иммунных реакций на инородные клетки-мутанты. Причиной этого является ухудшение иммунного опознания собственных АГ вследствие дефектов клеточных рецепторов, активности макрофагов, т.д. Кроме того, в указанном возрасте отмечается снижение содержания лимфоцитов (1.5.109/л в 50 лет сравнительно с 2.0.109/лв20лет). Наконец, у лиц старшей возрастной группы усиливается аутоиммунные. реакции вследствие накопления тканевых комплексов АГ-АТ(например,к гемоглобулину), нарушения соотношения иммуноглобулинов (преобладание продукции IgМ и снижение продукции IgО и IgА), др.

Беременность сопровождается повышением содержания комплемента Сз, особенно в 1ом и Зм триместрах, усилением фагоцитарной и бактерицидной активности лейкоцитов. На ранних сроках беременности иммунитет специфически подавляется, что предотвращает отторжение зародышевых клеток, несущих признаки чужеродности.

Таким образом, активность иммунных органов, связанных со всеми системами организма -кровообращением, кровью, дыханием, метаболизмом, т.д. — меняется не только под влиянием факторов, исходящих из иммунных органов, но и многих других. Последние могут нетолько способствовать, но и препятствовать осуществлению нормальных саморегуляторных влияний иммунной системы, как стабилизировать, так и ухудшать иммунные ответы.

«Это прорыв»: методы лечения онкологии, за которые присуждена Нобелевская премия, уже применяют на Урале

Началась «Нобелевская неделя». Премию в области физиологии и медицины получили Тасуку Хондзё из Японии и Джеймс Эллисон из США. ТВИТТЕР НОБЕЛЕВСКОГО КОМИТЕТА

В понедельник в Стокгольме объявили лауреатов Нобелевской премии по физиологии и медицине, с формулировкой – «открытие терапии онкологических заболеваний путём ингибирования негативной иммунной регуляции». За сложной для обывателя фразой стоит настоящий прорыв в лечении раковых опухолей. Речь идёт о возможностях иммунотерапии. Оказывается, описанные учёными механизмы уже применяют в Свердловской области. На них возлагают большую надежду.

Американец Джеймс Эллисон и японец Тасуку Хондзё добрались до самой сути в лечении онкологии.

Главная проблема в лечении рака – способность опухолевых клеток маскироваться от иммунной системы собственного организма, – говорит профессор Сергей Леонтьев, главврач ГАУЗ СО «Институт медицинских клеточных технологий». – То есть организм их просто не видит. Учёные давно пытались найти способ, как заставить иммунитет распознавать раковые клетки и уничтожать их. Теперь, можно сказать, произошла революция. Специалисты, которые получили Нобелевскую премию, открыли особый механизм ускользания раковых клеток от иммунной системы и разъяснили его суть. И на основе этого предлагают принципиально новые методы лечения.

Если говорить языком науки, то организм может увидеть опухоль и бороться с ней при помощи собственных иммунных клеток (Т-лимфоцитов) только при определённых условиях. Учёные выяснили, что у иммунных клеток есть специальные белковые рецепторы, которые распознают вирусы, бактерии и раковые клетки. Одни белки видят угрозу и активируют защиту, а другие, наоборот, тормозят её. Белок CTLA-4 изучал Эллисон, белок PD-1 — Хондзё. Оба белка «тормозят» иммунный ответ, и рак остаётся незамеченным. Учёные стали искать антитела, которые блокируют работу этих белков и позволяют иммунитету бороться.

И нашли их. Правда, не сразу. Первые исследования в этой области начали ещё в середине 1990-х годов, а первые иммунные препараты на основе антител появились в начале 2010-х. Эти лекарства показали свою эффективность в борьбе с наиболее распространёнными опухолями на поздних стадиях — раком лёгкого и меланомой. В отличие от хирургических операций, облучения радиацией и химиотерапии иммунотерапия оказалась более эффективной.

– Во время открытия PD-1 в 1992 году я считал, что он является предметом сугубо фундаментальных научных исследований, – заявил профессор Хондзё в Киотском университете после объявления лауреатов. – Но потом, когда это открытие применили в лечении рака, я стал слышать от пациентов слова благодарности и действительно начал понимать смысл того, что моя работа выполнена.

На Среднем Урале. По словам профессора Леонтьева, сам иммунный механизм, который описывают лауреаты, с разной степенью эффективности уже применяется в мировой практике, в том числе на Среднем Урале.

– Созданы и используются особые препараты и вакцины. Их эффективность пока не так хороша, как нам хотелось бы, но это лучше стандартных методов лечения. Например, в нашем институте мы уже пролечили несколько человек. У них были запущенные стадии рака, но препараты значительно продлили их жизнь. В одном случае мы добились полной регрессии. Это неплохие результаты. А, скажем, в Санкт-Петербурге – уже более тысячи пациентов прошли лечение противораковыми вакцинами нового поколения.

По словам профессора, институт совместно с областным онкоцентром будет активно работать в этом направлении.

– В областном онкоцентре недавно открыли новое отделение иммунотерапии. И уже с этого месяца мы будем исследовать, разрабатывать и применять новые способы лечения рака. Но предстоит большая работа, поэтому, наверное, пока рано хлопать в ладоши. Важен и вопрос цены. Например, курс лечения «Ипилимумабом» (современный иммунопрепарат для лечения меланомы и отдельных форм рака. — Прим ред.), который разрешён к применению в России, стоит 4 миллиона рублей. А надо как минимум 4 курса… В любом случае, благодаря открытию у нас и у пациентов появились принципиально новые возможности.

Комментарий

Владимир ЕЛИШЕВ, главный онколог Свердловской области:

– Уровень онкозаболеваний в Свердловской области превышает средний по России. Но по УрФО мы находимся на третьем месте после Курганской и Челябинской областей. У нас ежегодно выявляется порядка двадцати тысяч пациентов с впервые установленным онкологическим диагнозом. У женщин наиболее распространён рак молочной железы, у мужчин — простаты и лёгких. Для обоих полов — рак желудочно-кишечного тракта, толстой кишки. На онкологическом учёте у нас стоят свыше ста тысяч пациентов.

В целом в России и мире онкология сегодня занимает второе место по смертности после сердечно-сосудистых заболеваний, то есть проблема очень актуальна. К счастью, мы стали чаще выявлять онкозаболевания на ранних стадиях. Мы возлагаем большие надежды на развитие иммунотерапии.

  • Опубликовано в №180 от 03.10.2018

Сюжет

Нобелевская премия — 2018
Лауреаты Нобелевской премии в 2018 году.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: