Шоковая терапия либерализация цен

«Шоковая терапия» в России: история одного провала.

В январе 1992 года «правительство молодых реформаторов» во главе с Е.Т. Гайдаром начало осуществление радикальных рыночных реформ, получивших название «шоковая терапия». Ситуация в России требовала скорейших кардинальных перемен: валютные запасы страны истощились, золотой запас сократился практически в 10 раз, зарубежные долги превышали 70 миллиардов долларов, стремительно падал курс рубля, инфляция составляла более 20%, реальной становилась угроза голода.
В этих условиях президент Борис Ельцин, не так давно заступивший на свой пост, принимает решение в кротчайшие сроки перейти к рыночной экономике. Компетентность и профессионализм Ельцина вызывает много споров у современных историков. Его реформы и их последствия оказались такими же противоречивыми. Чем иным, как ни полным отсутствием понимания у правительства Гайдара и самого президента об экономической ситуации в России, можно объяснить то, что благие по своей сути преобразования привели страну на грань социальной и экономической катастрофы, последствия которой до сих пор не преодолены до конца.

«Шоковая терапия» предполагала три основных шага:

Либерализация цен.
Ваучерная приватизация, программа которой была разработана А.Б.Чубайсом. Суть ее состояла в том, что граждане России получали ваучеры, то есть приватизационные чеки, на долю государственных предприятий.
Конверсия ВПК. Перевод военных предприятий на выпуск мирной продукции должен был помочь в короткие сроки преодолеть дефицит, создать необходимое для страны количество хозяйственных товаров.
На бумаге этот план выглядел понятно и вполне осуществимо, но предотвращать его в жизнь с наскока, пытаясь построить в обескровленной стране то, что сильнейшие державы строили десятилетиями – было роковой ошибкой Ельцина и его сподвижников.
Проснувшись утром 1 января, после новогодней ночи 1992 года, россияне с удивлением обнаружили на полупустых обычно полках магазинов изобилие дефицитных товаров. Но холодильники народа оставались пустыми… Цены взлетели так же стремительно, как и появились на прилавках такие долгожданные продукты. Деньги за ночь буквально превратились в бесполезную груду бумаги. Это явление называется гиперинфляцией. Оно было лишь одним из катастрофических последствий новой экономической политики — «шоковой терапии». Это название с лихвой себя оправдало: народ еще долго не мог оправиться после шока. Политика «шоковой терапии» привела к резкому падению доходов населения, а банковские вклады и накопления попросту обесценились, в результате чего упал уровень жизни населения. Многие семьи оказались за чертой бедности. Это объясняет спад рождаемости в России в девяностые годы, что привело страну к «демографической яме», получившей у специалистов название – «русский крест». Бесконтрольный отпуск цен привел к скачку цен на коммунальные услуги, сокращению внутреннего потребительского рынка, повышению цен оптового рынка. Подорожали товары с промышленных предприятий и сельскохозяйственная продукция. Либерализация внешнеэкономической деятельности сделала импорт основой российского рынка. Качество импортного товара оставляло желать лучшего, а многие отечественные производители не выдерживали конкуренции и были вынуждены прекращать свою деятельность, что в разы ухудшало ситуацию с безработицей.
Еще один печальный итог «шоковой терапии» – «бандитская весна» в России. Национальные богатства оказались в руках узкого круга крупных предпринимателей – олигархов, и средства, вырученные с их продажи, бесконтрольно потекли в заграничные банки, что только усилило кризисные явления в стране. Предприятия были разворованы, распроданы, а трудившиеся там люди оказались на улице без копейки в кармане. Государство создало рыночную систему, не обеспечив ее необходимой правовой базой, не создало соответствующего четкого налогообложения. Ваучеры, которые призваны были обеспечить некую справедливость в распределении государственного имущества, становились предметами различных махинаций и обманов. Отчаявшиеся люди, оставшиеся без работы и средств к существованию, становились легкой наживой для мошенников, появились так называемые финансовые пирамиды, самая известная из которых – МММ. Результат участия в таких аферах был трагичным – сотни самоубийств среди людей, лишившихся не только последних сбережений, но и отдавших в руки мошенников единственное жилье. Рэкет, бандитские перестрелки, устранение негодных конкурентов стали постоянным атрибутом новой России. От беззакония страдали не только предприниматели, но и те, у кого брать было уже особо нечего. Простые граждане боялись выходить на улицы, оставлять без надзору свои жилища. Количество грабежей и убийств выросло в десятки раз.
Конечно, нельзя отрицать и положительные результаты «шоковой терапии» в России. Ваучерная приватизация стала основой для формирования слоя средних и частных предпринимателей, помогла некоторым слоям общества улучшить свое финансовое состояние, снизила уровень безработицы. Тотальный дефицит был ликвидирован, в свободном доступе появились хозяйственные товары первой необходимости и продукты питания, была устранена угроза голода. Сокращение расходов на вооружение высвободило средства для финансирования отраслей легкой промышленности. «Отпуск цен» позволил ликвидировать избыток денежных средств, находящихся в обращении. Российский рынок получил доступ к мировому экспорту, были налажены экономические связи с передовыми государствами Запада.
Но в сравнении с теми жертвами и лишениями, которые испытал российский народ за эти годы, все положительные стороны «шоковой терапии» блекнут, особенно, если знать, что всего этого можно было избежать, потратив лишние пару лет на плавный переход к рыночной экономике. Несмотря на все плюсы, «шоковая терапия» все равно остается одной из самых серьезных ошибок российских политиков девяностых годов.

Шоковая терапия в действии

Генезис шоковой терапии

Экономическая политика ельцинского руководства России как до, так и после августовского путча не имела сколько-нибудь ясной и четко сформулированной направленности и тем более программы, кроме задачи разрушения политических и социально-экономических структур Союза ССР.

Обращение к шоковой терапии в какой-то мере можно объяснить внутренними факторами и особенностями ситуации в стране, связанными с неудачами экономических преобразований в стране в годы перестройки и, прежде всего, реформы 1987 года.

После провала путча в рамках ельцинского курса на роспуск Союза открылась возможность самых радикальных преобразований экономики. Ею и не преминула воспользоваться российская власть, решив совершить капиталистическую революцию в экономике, одним ударом разрушить существующую систему, считавшуюся социалистической. Идея возможно более быстрого устранения социализма и лежит в основе шоковой терапии. Это признают ее авторы и исполнители – Е.Т.Гайдар, Е.Г.Ясин, В.А.Мау и другие.

Опыт развитых стран, вступающих в постиндустриальную эпоху, показывает, что определенное сочетание рыночных, капиталистических отношений с внерыночными, социалистическими не только возможно, но и необходимо. Первые более эффективны в отраслях материального производства, вторые более адекватны сфере воспроизводства самого человека – образованию, здравоохранению, охране окружающей среды, социальному обеспечению. Впрочем, то или иное сочетание рыночных и нерыночных отношений возможно и целесообразно практически в каждой из этих сфер. Искоренение социалистической компоненты общественного развития, отождествляемой с советским строем, стало определяющей целью авторов шоковой терапии. Эта идея пронизывает основные усилия администрации Ельцина и правительства России, начиная с конца октября 1991 года.

Либерализация цен

Исходным пунктом и ключевым звеном радикал либеральной программы явилась либерализация цен.

Со 2 января 1992 года цены были отпущены на подавляющую массу товаров. Фиксированные пределы повышения устанавливались только на отдельные виды розничных (хлеб, молоко, сахар, масло растительное, детское питание, медикаменты) и оптовых цен (электроэнергия, нефть, газ). «Для смягчения социальных последствий» сняты ограничения на рост зарплаты в производственной сфере, в 1,9 раза повышена зарплата в бюджетных организациях, военнослужащим, а также размеры пенсий.

По уверениям авторов «шоковой терапии», преодоление «денежного навеса» и сбалансированность рынка должны были быть достигнуты при 2-2,5-кратном повышении цен. Предполагалось дальнейший их рост сдерживать с помощью жесткой денежно-финансовой политики: ограничения эмиссии, государственных расходов, регулирования банковских кредитов и т.д.

Но эти планы оказались построенными на песке. Уже в январе цены возросли в среднем в 3,5 раза, рост цен не удалось остановить в течение ряда лет, и все это время обесценение рубля балансировало на грани гиперинфляции.

Разовая либерализация внутреннего рынка сочеталась с открытием его внешних границ. Здесь также было допущено немало скоропалительных шагов и импульсивных мер, нанесших немалый ущерб для российской экономики, обостривших ее кризис.

Либерализация импорта аргументировалась интересами создания конкурентной среды на внутреннем рынке, а также компенсации спада отечественного производства. И в том, и в другом отношениях мера была явно нарушена, что обернулось тяжелыми последствиями для страны. Произошло это прежде всего в силу того, что внутренний рынок был раскрыт при отсутствии элементарных условий таких, как система таможенных пошлин и таможенных служб.

После распада СССР границы России оказались вообще неохраняемыми. Так, 85% сигарет и алкоголя, до половины бытовой электроники ввозилось, минуя таможенный контроль, фактической контрабандой.

Но и в дальнейшем после того, как постепенно в России складывалась таможенная система, напор со стороны импорта не ослабевал, не говоря уж о том, что широко использовались различного рода обходные пути беспошлинного ввоза из-за рубежа и продажи на внутреннем рынке различной продукции.

В итоге беспорядочной либерализации внешнеэкономической деятельности импорт товаров из дополнительного средства сбалансирования внутреннего рынка превратился в основной источник формирования его товарных ресурсов.

К 1995 году доля импортных товаров в розничной торговле возросла до 54% против 14% в 1991 году1. Конкуренция со стороны иностранных товаров стала не стимулирующим, а удушающим фактором для отечественного производства продуктов сельского хозяйства, легкой и пищевой промышленности, машиностроения, в том числе бытовой техники.

За стабилизацию рынка посредством шокового высвобождения цен и открытия его для зарубежной конкуренции страна заплатила слишком высокую цену. Процесс стабилизации растянулся вместо нескольких месяцев на несколько лет. На каком-то этапе инфляцию удалось свести к приемлемому уровню. В 1996 году она составила 30-40% и в 1997 году – 10%, что вроде бы создавало условия для выхода из кризиса. Но оказалось, что дело не только в инфляции, но и в обострении ряда других проблем.

Начало “шоковой терапии”: 25 лет назад Борис Ельцин “отпустил цены”

– Хорошо помню первое совещание российского правительства, на котором я присутствовал. 1991 год, конец ноября, выступает вице-мэр Санкт-Петербурга и докладывает, что из Германии идет судно с гуманитарной помощью. А в городе продовольствия на пять дней. Судно может остановиться по пути в Калининграде и этого категорические нельзя допустить! Вот просто категорически! – вспоминает экономист Владимир Мау, в начале 90-х занимавший пост советника Егора Гайдара.

– В Калининграде запасов тоже на пять дней и если судно там остановится, то в Санкт-Петербург оно просто-напросто уже не придет.

1991 год – время стерильно пустых полок в магазинах. В СССР и раньше разнообразия продуктов питания и товаров народного потребления не наблюдалось, особенно в провинции, но более или менее потребительская корзина граждан все же наполнялась. К моменту же издания Ельциным указа, на прилавках не было почти ничего.

Между планом и рынком

– Ситуация абсолютно пустых магазинов в больших городах была шоком. По крайней мере в городах такого раньше не было, – рассказывает ТАСС директор Института экономики РАН Руслан Гринберг. – И вызвана была эта ситуация, в том числе, борьбой за власть между Горбачевым и Ельциным, каждый из которых “тянул на себя одеяло”, что решению экономических проблем совсем не способствовало.

А проблем действительно хватало. К этому времени Советский Союз пережил падение мировых цен на нефть. Зависимость страны от углеводородов была крайне чувствительной. Так, по данным Всесоюзного научно-исследовательского института комплексных топливно-энергетических проблем (ВНИИ КТЭП) при Госплане СССР, доля выручки от продажи энергетических ресурсов в валютных поступлениях в страну достигла 55%. Проредила бюджет и антиалкогольная компания. К 1990 году бюджетный дефицит уже превышал 10% ВВП.

Наконец, злую шутку с союзным правительством сыграл и закон 1987 года “О государственном предприятии”, который предусматривал переход на хозрасчет. В теории, внедрение элементов рынка и частной инициативы в плановую экономику должно было как раз разрешить проблему дефицита. На практике же многие директора предприятий предпочитали не сразу отдавать продукты в государственные магазины, а придержать их, чтобы потом реализовать уже по кооперативной цене.

– Закон снял контроль над доходами предприятий, ввел выборность директоров, оптовые цены были отпущены, – объясняет Андрей Нечаев, министр экономики России в 1992-93 годах. – Если себестоимость условного товара 10 рублей, то за 8 рублей в рознице при хозрасчете его никто продавать не будет. Если, конечно, вы не будете платить производителю дотации. А дотаций вы платить не можете, потому что резервов нет.

– Товарный дефицит это оборотная сторона инфляции. Когда у вас цены государственные, то рынок реагирует не ростом цен (он не может этого сделать), а исчезновением товаров из магазинов, – добавляет ректор Академии народного хозяйства и государственной службы Владимир Мау. – При советской административной системе это компенсировалось жестким давлением – вас могли, грубо говоря, исключить из партии или посадить в тюрьму если вы не выполняли планы поставок. К концу 80-х годов таких угроз не было. Административные механизмы уже не работали, а рыночные еще не работали. Государственные предприятия задолго до приватизации стали квазичастными – с правами, но без долгосрочной мотивации собственника.

Борис Ельцин идет ва-банк

Представление о том, что цены надо так или иначе сделать свободными и это, наконец, решит продовольственную проблему, было тогда неким общим консенсусом. Еще в ноябре 1989 года глава Совмина СССР Николай Рыжков на заседании Политбюро бросил Михаилу Горбачеву: “Мы ничего не решим, если к 1991 году не подойдем к свободным ценам. Ничего мы не достигнем при нашем по-прежнему идеологическом подходе”.

– И в команде Горбачева, и в команде Ельцина это понимание было, – говорит Руслан Гринберг. – Более того, это понимание было и у простых советских граждан, ведь проблема широко обсуждалась. Люди отдавали себе отчет, что рано или поздно нечто подобное произойдет, и поэтому даже закупались впрок, что дополнительно раскручивало дефицит.

С другой стороны, “отпуск цен” естественным образом приводил к сокращению доходов населения, к сопутствующим возмущениям и потенциально – к волнениям, забастовкам и акциям протеста. Политик или чиновник, который освобождал цены, рисковал навсегда распрощаться с популярностью, если раньше таковой обладал.

Этим, вероятно, и следует объяснить осторожность союзного руководства. В марте 1991 года советское правительство дозировано повысило цены. Было совместное постановление ЦК и Совмина СССР о повышении на 1,9 раза. Реально цены выросли больше, но проблему дефицита это не решило.

Борис Ельцин на непопулярный шаг решился. Указ он подписал 3 декабря, а вступил он в силу со 2-го января 1992 года. Только за первый месяц действия закона инфляция составила 346%, за год – 2600%.

Цена за килограмм говядины взлетела до 80 рублей, а за бутылку водки – аж до 180. При этом средняя зарплата колебалась в районе 300-400 рублей. Товары появились, но не каждый теперь мог их купить. Впрочем, скоро и зарплаты потянули высь, но за ценами они еще долго не успевали.

Была ли альтернатива

– Альтернативой была реальная угроза голода и хаоса, – считает Андрей Нечаев. – Главная проблема – это снабжение крупных городов, которые всегда сидели на централизованном обеспечении, в том числе за счет импорта, а импорт – прекратился. Валюты не было.

– В этих условиях было два выхода. Или жесткое насилие и восстановление советской модели – причем скорее не позднеесоветской, а раннесоветской. Полувоенная диктатура с планом и наказаниями за нарушения плана. Или либерализация цен, – говорит Владимир Мау. – Практически все общественное мнение в тот момент склонялось к либерализации. Попытка установить диктатуру была и такая попытка провалилась во время путча ГКЧП. Другое дело, что лично у меня есть громадное сомнение, что те, кто возглавил путч, были в принципе способны просто по волевым качествам восстановить административные механизмы.

Впрочем, не все экономисты согласны, что угроза голодной зимы была реальна и неотвратима.

“Тема безальтернативности была использована как способ политического самооправдания. Это очень ответственное, но спорное утверждение, что наступал голод и есть было совершенно нечего. Да, в магазинах было шаром покати, но никаких признаков голода не было. Возникали альтернативные способы реализации многих потребительских товаров. Разговоры о том, что приближалась окончательная катастрофа – это преувеличение”, – рассказывал журналу Forbes Григорий Явлинский, который в 1991 году был заместителем главы Комитета по оперативному управлению народным хозяйством СССР.

Шоковая терапия либерализация цен

2 января 1992 года был объявлена либерализация цен. Российская экономика шагнула с места плановой экономики в карьер рыночной. Гайдаровская «шоковая терапия» пришлась по душе и желудку не всем. Россия оказалась на грани кризиса.

На краю пропасти

Демократы оправдывают применение гайдаровской «шоковой терапии» тем, что России грозил голод. Запасов мяса и рыбы в розничной торговле к концу 1991 г. оставалось на 10 дней, запасы своего зерна в январе 1992 г. составили около 3 млн тонн, при потребностях в 5 млн тонн в месяц, в 60 из 89 российских регионов запасы зерна были исчерпаны, хлеб пекли «с колёс» сразу после завоза импортного зерна. Иссякли валютные резервы страны, зерно покупалось за счёт внешних займов.

Как никто и никогда

Академик РАН А. Аганбегян говорил: «Никто никогда ни до, ни после России не переходил к рынку в подобных условиях». В книге «Смуты и институты» Гайдар признал: «Решение было одним из самых рискованных в мировой истории». Эксперимент над населением целой страны. Над живыми людьми. Многие из них его не выдержали — погибли.
По словам бывшего соратника Ельцина М. Полторанина, концепции «мягких» реформ предлагали многие российские экономисты, и они были реализуемы, но Ельцин принял концепцию МВФ и лично Джэффри Сакса, который внушил Ельцину, что постепенные реформы грозят возвратом коммунистов, а удержать власть помогут только резкие меры.

Русский народ выжил, несмотря ни на что

Г. Явлинский (с августа 1991 г. — зампред Комитета по оперативному управлению народным хозяйством СССР) считал «безальтернативность» решений Гайдара способом «политического самооправдания» за тот кошмар, который он устроил в России. А вот мнение главного научного сотрудника Института экономики РАН Р. Симоняна: «Обойтись без голода удалось не благодаря Гайдару, Чубайсу и Коху, а потому, что русский народ способен приспосабливаться». А директор Института проблем рынка РАН Н. Петраков заявляет: «Именно при Гайдаре как раз и появились голодные люди».

«Ножки Буша»

«Ножки Буша» — куриные окорочка, начинённые антибиотиками и гормональными препаратами, как биологические гранаты, стали символом «помощи» западных «партнёров». Россия превратилась в место слива «грязных» продуктов со всего мира. Взамен — проданы и сданы в долгосрочную аренду иностранцам нефтяные промыслы, рыболовная промышленность, суда и т. д. Академик РАН О. Богомолов пишет: «. как при неуклонно продолжающемся дальнейшем спаде производства, особенно в сельском хозяйстве, лёгкой и пищевой промышленности, удалось накормить страну и удержать её на плаву? Ответ — либо за счёт огромных заимствований на Западе, либо в результате проедания несметных природных и других богатств, доставшихся реформаторам в наследство от предшествующего режима. И то, и другое имело место, и именно за счет этого удалось выжить».

Организованная бандитская свобода

2 января 1992 г. были «отпущены» цены, а 29-го опубликован указ «О свободе торговли»: предприятиям и гражданам предоставлялось право вести торговую, посредническую и закупочную деятельность без специальных разрешений. Всюду возникли многочисленные стихийные рынки, некоторые из них затем метастазировали в монстров, вроде Черкизона, где хозяйничали китайцы, вьетнамцы, чеченцы и др. Никаких «механизмов рыночной конкуренции» не возникло, контроль над всеми рыночными структурами захватили организованные преступные группировки. Магазины вдруг заполнились товарами. Стало понятно, что дефицит был организован искусственно.

Прихватизация, коррупция и Геращенко

Вскоре вышел и указ о приватизации государственных предприятий, метко прозванной в народе «прихватизацией». Российские предприятия остались без оборотных средств, что привело к острейшему кризису взаимных неплатежей. Стремительно росли долги по зарплатам, возникла угроза остановки жизнеобеспечивающих производств: водоснабжения, электроэнергетики, транспорта и т. п. И тут появились богатые дяди, заранее скупившие за копейки пресловутые «ваучеры», — российские нувориши, иностранцы, нефтяные восточные князьки — и загребли всё подряд.
Коррупция достигла апогея: чиновничьи откаты и взятки, воровство казённых сумм исчислялись миллионами и миллиардами. Сам Гайдар писал: «Размах номенклатурного разворовывания в 1990-1991 гг. намного превосходил всё, что мы имели на этой ниве в 1992-1994 гг.»
В июле 1992 г. руководить Центральным банком был назначен В. Геращенко. По мнению 4-го министра экономики России Е. Ясина, «с приходом Геращенко в Центробанк первая попытка финансовой стабилизации была окончательно сорвана».

Развал науки, армии и оборонной промышленности

Президент Лиги содействия оборонным предприятиям (ОКБ Сухого, НПО «Союз», ЦАГИ, НПО «Антей») А. Шулунов заявляет: «В 1992 году был разрушен порядок финансирования и проведения оборонных НИОКР. Это привело к деградации и распаду научных коллективов, из которых уходили молодые перспективные кадры». Шулунов считает это как минимум «крупнейшей ошибкой», а то и диверсией и предательством. Генеральный директор ОАО «Корпорация Радиокомплекс» В. Фадеев: «По ВПК первый удар был нанесён в 1992 г. с приходом Гайдара».

Анализируя итоги деструктивных реформ Гайдара, академик Р. Симонян сегодня приходит к выводу: правительство Гайдара «простимулировало создание коррумпированного государства». А утверждение о том, что Гайдар «спас страну» — миф, создаваемым его друзьями.

ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ

Условное наименование радикальной экономической реформы в России в 1992-1993 гг.

В условиях экономического кризиса, углублявшегося в СССР в начале 90-х гг., большую популярность приобрела идея радикальных преобразований, которые, даже ценой некоторых жертв, приведут к экономическому подъему на рыночной основе. Для осуществления таких реформ президент Б. Ельцин и государственный секретарь Г. Бурбулис привлекли 6 ноября 1991 г. в правительство команду экономистов во главе с Е. Гайдаром. Он и его коллеги разработали план «шоковой терапии» – быстрых и радикальных преобразований, которые сначала так резко меняют экономический порядок, что это вызывает болезненное ухудшение жизни людей («шок»), но затем быстро улучшают ситуацию («терапия», лечение). Реформа предполагала приватизацию, либерализацию цен и др. рыночные меры.

2 января 1992 г. реформа началась с либерализации цен на товары широкого потребления. Рубль на территории России стал свободно обмениваться на иностранную валюту. 8 января Центральный банк РФ установил курс доллара США: 110 руб. за 1 долл. 9 января состоялось учредительное собрание акционерного общества “Московская Межбанковская Валютная биржа” (ММВБ). Однако валютные торги привели к быстрому обесцениванию рубля. 3 марта курс доллара поднялся до 140,1 руб. 28 июля Центробанк РФ разрешил продажу иностранной валюты гражданам за рубли без предъявления заграничного паспорта и выездной визы. Теперь в торговлю валютой было вовлечено все население России. В условиях быстрой инфляции именно доллар стал твердой валютой, в которой происходило накопление. Рост спроса на валюту в свою очередь приводило к дальнейшему падению рубля. 13 октября курс доллара достиг отметки уже в 334 руб.

Стремительное падение рубля позволяло создавать капиталы «из ничего» благодаря контактам между предпринимателями и чиновничеством. Государственная кредитная ставка составляла в январе-марте 20%, в мае — 50%, а с 23 мая — 80%. Доллар рос гораздо быстрее. Получив государственный кредит в рублях и превратив его в доллары, затем можно было вернуть ту же сумму в рублях, уже обесценившуюся за это время. Таким образом, бюрократия создавала огромные капиталы за государственный счет, обескровив бюджет.

В условиях быстрой инфляции именно доллар стал твердой валютой, в которой стали накапливаться средства. Началась гиперинфляция, чему способствовала и монополистическая структура промышленности в бывшем СССР. Предприятия монополисты, пользуясь отсутствием сильной конкуренции со стороны негосударственного сектора, стали «взвинчивать» цены. Подорожала промышленная продукция, техника (в том числе сельскохозяйственная), энергоносители. Так, 18 мая цены на энергоносители были увеличены в 5–6 раз. Это вызвало быстрое повышение цен на все товары.

Особенно болезненно на положении населения сказался рост цен на продовольственные товары, за которые прежде платили считанные рубли и даже копейки. Правительству срочно пришлось вводить в действие новые деньги, еще с советской символикой (возможностей для замены всей денежной массы еще не было). 12 марта в оборот были введены банковские билеты достоинством в 1000 рублей. 3 августа в обращение поступили новые монеты достоинством 1-100 руб. Копейки исчезли из оборота — за них уже ничего нельзя было купить. Цены выросли за 1992 более чем в 25 раз, а за весь период реформ – более чем в десять тысяч раз. Обесценились накопления людей, которые многим стоили многих лет тяжелого труда. Социальные выплаты не поспевали за ростом цен, и миллионы пожилых людей быстро оказались за гранью нищеты.

29 января президент подписал указ “О свободе торговли”. Предприимчивые люди попытались развернуть свой бизнес. Но это оказалось нелегко. Налоги поглощали более трети прибыли, но иногда превышали ее. В условиях гиперинфляции трудно было получить прибыль в рублях.

Обладатели капиталов не спешили вкладывать их в производство, сосредоточились на финансовых спекуляциях и торговле российским сырьем и иностранными товарами широкого потребления. Но поскольку производство энергоносителей падало, меньше сырья стало поступать на отечественные промышленные предприятия. Несмотря на сокращение промышленного производства на 31%, экспорт в 1992-1994 гг. вырос с 42,4 до 53,2 млрд. руб. Прилавки наполнились товарами, но покупательная способность населения резко снизилась. В итоге «шок» не привел к «терапии». Падение производства продолжилось до 1999 г.

14 августа 1992 г. был принят указ президента о порядке приватизации, которая стала проводиться под руководством А. Чубайса. Каждый гражданин России получил приватизационный чек (или как его называли по западным образцам – ваучер). Организаторы реформы утверждали, что стоимость ваучера соответствует цене автомобиля. Но на деле простые граждане как правило не знали, куда вложить ваучер. Часть акций передавалась держателям пакетов ваучеров, которые скупались у людей, не знавших, что с ними делать. Криминальный и иностранный капиталы могли легко накопить большое количество ваучеров и занять сильные позиции в экономике.

В условиях отсутствия валютных запасов у государства даже для выплаты процентов по долгам из-за расхищения государственных средств и резкого роста курса доллара к рублю, Россия вступила в переговоры с Международным валютным фондом. Чтобы получить его кредит, российское правительство согласилось проводить политику строжайшей государственной экономии, что выразилось в значительном сокращении социальных выплат.

Реформы привели к возникновению олигархического капитализма, зависимого от транснационального капитала, сильнейшему социальному расслоению, обострению политической борьбы во время Конституционного кризиса 1992-1993 гг.

Исторические источники:

Гайдар Е.Т. Дни поражений и побед. М., 2014;

Современная Россия (1985-2010): Хрестоматия по истории. М., 2014.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: